Флот в великих войнах России
Еще одним военно-историческим недоразумением является ссылка на то, что флот якобы «не пригодился» России ни в одной из ее великих войн, когда речь шла о национальном выживании, о национальной независимости. А стало быть, флот и вовсе бесполезен как инструмент национальной обороны. Из предыдущих рассуждений уже понятно, что флот и в самом деле не может обеспечить выживание России в случае смертельной угрозы, поскольку... такую угрозу России нельзя создать с помощью флота. В Россию нельзя приплыть на корабле и расстрелять ее из пушек или даже ракет и с самолетов. В Россию приходится приезжать на танках и приходить ногами. Поэтому России всегда будут нужны сильные вооруженные силы, способные отразить мощное сухопутное нападение. Но из этого факта никак не следует бесполезность для России флота. Точно так же, как из того, что в мирное время армия бездействует, не следует ее бесполезность для государства. Всему свое время. Есть время действий на суше, и есть время действия на море.
Будем надеяться на то, что историческая судьба России не сводится к тому, чтобы всегда и непрерывно вести «войны на выживание», отражать агрессию, которая проникает вглубь нашей территории и требует мобилизации прежде всего сухопутных сил, авиации, развертывания партизанского движения и т.д. Более того, с некоторой долей уверенности можно утверждать, что с появлением ядерного оружия эра «горячих войн на выживание» для России завершилась навсегда. Речь теперь будет идти либо о «холодных войнах», в ходе которых нам будут стремиться нанести непрямой удар, подорвать нашу государственную стабильность, экономику, внешнеполитический престиж, психологическую уверенность. Либо о войнах с ограниченными целями, исключающими применение ядерного оружия против территории противника в качестве ultima ratio.
Это означает, что Россией будут вестись либо пограничные войны, роль в которых флота, в виду специфических особенностей двух третей части нашей границы, довольно велика, либо вообще дистанционные войны на территории третьих стран, на становящихся предметом спора участках континентального шельфа. И в том и в другом случае применение ядерного оружия будет исключено всеми сторонами, либо оно будет применяться не по территории друг-друга, тем самым не давая обмену ядерными ударами превратиться во всеобщий. Так или иначе, возникновение классической Отечественной войны в будущем для России практически невероятно. Наши будущие войны будут вынесены на границы или за пределы нашей территории, туда, где флот становится значительно более существенным фактором, может быть даже более существенным, чем сухопутные войска.
Теперь давайте разберемся в том, почему в двух Отечественных войнах, которые Россия вела в XIX и XX веках, российский флот не сыграл значимой роли. Совсем не потому, оказывается, что он был в принципе не нужен или непригоден к решению присущих флоту боевых задач, а потому, что Россия вела свои Отечественные войны с сухопутными державами, которые уступали ей в морской силе. И наполеоновская Франция после Трафальгара, и гитлеровская Германия на всем протяжении Великой Отечественной войны обладали более слабым флотом, чем императорская Россия и сталинский СССР. Не говоря уж о том, что и в войне с Францией, и в войне с Германией на стороне России выступала обладавшая первоклассным флотом Англия, которая могла не допустить активных действий наших противников на море.
Немецкий флот к июню 1941 года формально был примерно сопоставим с советским, Германия обладала более новыми кораблями, которые, однако, уступали старым русским линкорам по главному калибру. Однако фактически линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» были вместе с крейсером «Принц Евгений» блокированы англичанами в Бресте, крейсера «Лютцов», «Адмирал Хиппер» и «Адмирал Шеер» стояли на ремонте. Задействовать на Балтике сколько-нибудь крупные силы против Балтийского флота Германия не могла, на Черном море это было вовсе невозможно в виду соблюдавшейся Турцией конвенции в Монтре, запрещавшей проход боевых кораблей в Черное море. Там Германия имела только торпедные катера. Тем самым предпосылки для использования Германией флота против СССР попросту отсутствовали. Против советского флота немцы использовали с разной степенью успешности постановку мин, запершую Балтийский флот в финском заливе, и авиацию, которая стала главным врагом флота с середины ХХ века, что и побудило морские державы приступить к строительству авианосцев.
В то же время, предпринять сколько-нибудь решительные морские действия против советского флота немцы не решались, несмотря на то, что одно время сформировали на Балтике достаточно мощную группировку кораблей: линкор «Тирпиц», тяжелый крейсер «Адмирал Шеер», легкие крейсера «Кельн» и «Нюрнберг», три эсминца типа «Z», пять миноносцев других типов и флотилия торпедных катеров. Однако задачей этой группировки была не атака Балтийского флота, а перекрытие ему дороги в Швецию (немцы были уверены, что Ленинград будет взят и Балтийский флот будет добиваться интернирования в нейтральной стране). Активные действия германского флота против СССР ограничивались перехватом конвоев в Северном море.
А теперь задумаемся, как бы развивались события, если бы у СССР на Балтике было не два линкора, два крейсера, 21 эсминец, 69 подводных лодок, 79 торпедных катеров и т.д., а либо отсутствующий, либо незначительный флот? В этом случае в первые же дни войны произошло то, что прогнозировал еще в 1937 году Коминтерновский публицист Эрнст Генри в своей военно-футурологической работе «Гитлер против СССР» - атака Ленинграда с моря, которая, в совокупности с ударами немцев с юга и финнов с севера конечно же привела бы к быстрому падению северной столицы со всей цепочкой последствий этого факта для общего хода войны. Если Ленинград не был атакован с моря, то только благодаря тому, что его защищали и береговые батареи, и Балтийский флот. Если Ленинград не был взят в сентябре 1941-го, то тоже не в последнюю очередь потому, что его прикрывали главные калибры линкоров Балтийского флота. Если несколько месяцев держалась Одесса и почти год - Севастополь, то потому, что, несмотря на вездесущую немецкую авиацию, Черноморский флот все-таки контролировал Черное море.
Два приморских города - Ленинград и Севастополь - сковывали в годы войны огромную массу немецких войск, которые могли бы пригодиться Гитлеру и под Москвой, и под Сталинградом. И они могли эту роль играть только потому, что были не просто приморскими городами, а военно-морскими базами, прикрывавшимися достаточно мощным флотом, способным действовать не только оборонительно против флота, но и против берега. И на Балтийском, и на Черноморском направлениях Германия была объективно слабее на море. Ей удавалось, применяя мины и авиацию, сковывать активность нашего флота, однако прибегнуть к активным морским операциям сама она не могла.
Именно сильный советский флот своим наличием обеспечил в 1941-1945 годах стратегическую обстановку, соответствовавшую классической сухопутной войне. Войне, в которой дело решали танки, авиация, артиллерия, пехота, а не орудия германских линкоров и не десанты с моря. Причем такую роль не мог бы сыграть «оборонительный» флот из миноносцев, торпедных катеров и подводных лодок, за который ратуют многие флотофобы. Необходим был ударный флот, обладавший мощным для своего времени артиллерийским вооружением, чтобы нейтрализовать возможность вступления в игру германского флота. Впрочем, это правило распространяется и на любую другую войну. Чтобы адекватно решать оборонительные задачи флот должен иметь наступательный, ударный характер.
Нужны ли России авианосцы
Очень часто против создания большого океанского и авианосного флота выдвигается «экономический» аргумент. Как отмечал исследователь русского флота и морской идеи России в допетровскую эпоху Е.Н. Квашнин-Самарин:
«Иные русские люди хотя и промыслили, что флот более верное средство для защиты их интересов, что при защите этих интересов сухопутною армией прольется гораздо больше народной крови, чем при защите немноголюдными морскими кораблями, но, считая, что эти интересы может защитить и армия, и ставя на весы трату людей и трату накопленного ими труда (капитала), они склоняются к кажущемуся более выгодным в денежном смысле решению отказаться от флота, успокаивая свою совесть доводом о несвойственности русскому народу мореходства, или признанием необходимости только прибрежного флота, который кажется им более дешевым, или, наконец, ссылкой на хаотическое состояние военно-морской отрасли государственного управления...».
Сегодня стратегия «демографической мобилизации» еще более губительная для России, чем столетие назад, когда писались эти строки. Пора забыть о том, что «мамки новых нарожают», и перейти к совсем другой логике - «потратим, - еще наторгуем». Именно человеческий капитал становится сегодня для России более важным, чем вещественный, именно его возобновление, и количественное и качественное, является гораздо более проблематичным, чем увеличение денежной массы и материальных объектов. А потому военно-морская стратегия обороны и внешнеполитического действия, как капиталозатратная, зато экономная в смысле человеческих ресурсов конечно сегодня для нас предпочтительней сухопутной. Сухопутная стратегия должна оставаться в качестве ultima ratio, а никак не разменной карты.
Не поспоришь, - авианосец - очень дорогая и сложная вещь, наиболее совершенное оружие доатомной эры и его создание требует огромных вложений. Хотя и эффект для научно-технической мысли, для совершенствования технологий, будет огромным. Чтобы оценить этот факт читатель может прочесть замечательную книгу Валерия Бабича «Наши авианосцы». Проектирование и строительство столь высокотехнологичных кораблей как авианосцы - это колоссальных размеров школа для нашей военной и морской инженерной мысли, один из способов противостоять ее неминуемой деградации, в случае продолжения тенденций 1990-х.
Современный авианосец отличается от авианосца времен Второй Мировой, бывшего гораздо более дешевым кораблем, нежели линкор. Однако ошибкой было бы думать, что во Вторую Мировую линкоры уступили место авианосцам из-за дешевизны. Такие дилетантские мнения, конечно, иногда встречаются, но с действительностью они ничего общего не имеют. Линкор с его артиллерийским вооружением оказался попросту недостаточно дальнобойным и гибким инструментом войны на море, имеющим ограниченную пригодность и для борьбы корабль-корабль, и для борьбы корабль-берег и уж совсем непригодным для борьбы корабль-воздух. Авианосец же, обладающий гибкими и автономными средствами борьбы - палубной авиацией по прежнему остается идеальным средством борьбы для всех форм войны, кроме, разве что, стратегической атомной атаки.
Однако и здесь не всё так просто, - авианосец является, по сути, стратегическим оружием, поскольку его вступление в игру очень быстро подводит противостояние к ядерному порогу, а тем самым, зачастую, и снимает его. Для исторической ситуации последних 60 лет характерна именно такая схема эскалации конфликта - продвижение к ядерному порогу, торможение конфликта и перенос его в дипломатическую плоскость. И для такого развития событий авианосец столь же ценен, как и ядерное оружие, поскольку современная военно-морская теория исходит из того, что адекватным способом борьбы с АУГ является только атомный удар.
В нашей военно-морской науке по меньшей мере с 1956 года господствует точка зрения адмирала В.Ф. Трибуца, полагавшего, что авианосное соединение противника может быть уничтожено сочетанием ракетного удара, ослабляющего его ПВО и атомного удара непосредственно по кораблям. Использование тактического ядерного оружия против кораблей с высокой степенью живучести рассматривается на сегодняшний момент как практически единственный вариант развития полномасштабного военного конфликта на море.
Что это значит? Значит ли это, что строя авианосцы мы подставляемся под ядерный удар? Отнюдь, неприменение ядерного оружия без исключительной необходимости, а на практике - полное его неприменение, является аксимой современной мировой политики. Любой конфликт между странами обладающим ядерным оружием или же грозящий вовлечь такие страны решается путем косвенных военно-политических методов. Ядерный аргумент способен парализовать любое масштабное насилие в любой точке мира.
Но, разумеется, у этого правила игры есть ряд ограничений. Прежде всего - угрожать стратегически ядерным ударом с применением МБР в ответ на ту или иную локальную ситуацию не принято. Так еще мог поступать Советский Союз в 1960-е годы на Ближнем Востоке, но современная Россия подобного позволить себе не может. Для того, чтобы создавать угрозу ядерной эскалации нужны более скромные, точные, зато убедительные орудия. И авианосцы относятся именно к ним. Если авианосец вступит в конфликт, то справиться с ним без ядерного удара будет сложновато, а это значит что придется не допустить его вступления в конфликт.
Сейчас у России нет возможности бросить на весы «ядерный» аргумент практически ни в одном конфликте, которые развиваются сколько-нибудь далеко от границ нашей Родины. А это значит, что как внешнеполитический субъект наша страна оказывается неполноценной, особенно по сравнению с теми же США, которые, в виду отсутствия встречной силы, могут использовать авианосцы не только как политическое орудие, но и по прямому назначению, против слабых. Наличие в Мировом Океане российских авианосцев, которые смогут войти в зону конфликта свяжет США руки очень и очень серьезно. И при грамотной игре на этом инструменте Россия сможет добиться и внешнеполитических уступок Вашингтона, а при игре виртуозной - и внешнеполитического поражения США, если те по прежнему будут позиционировать себя как наши геополитические противники.
Из этого не следует, конечно, что авианосный флот - это чисто политическая игрушка. Чтобы быть такой он должен обладать реальными боевыми качествами. Лишь тогда он может выступить и эффективным инструментом сдерживания и инструментом военно-политической экспансии. Поэтому недостаточно будет снабдить флот шестью плавающими коробками на которых стоят самолеты.
Во-первых, авианосным ударным группировкам необходимы нормальные базы. Еще в советские времена выяснилось, что строительство ТАКР не сопровождалось перестройкой материальной базы флотов под их обслуживание. Не было даже нормальных стоянок для столь больших и специфичных кораблей. «Командующие жаловались, что они пожирают львиную долю материальных ресурсов, поэтому оттягивали время ухода «Новороссийска» с Черного моря» - отмечает В. Бабич. ТАКР «Новороссийск», в итоге, постигла трагическая судьба - не имея нормальной собственной базы, не востребованный в виду изменения концепции палубной авиации (отказ от самолетов вертикального взлета и посадки) он простоял на рейде Владивостока до тех пор, пока совершенно не износился и не был списан.
Второй серьезной проблемой является недоразвитость нашей палубной авиации - главной ударной силы авианосцев, без которой они являются огромными консервными банками и не более того. Так вот - и подготовка, и обеспеченность нашего флота палубной авиацией явно недостаточно. У нас есть только один наземный комплекс по подготовке палубной авиации - «Нитка», расположенный в Саках, в Крыму, то есть... на территории оранжевой Украины, агрессивно настроенной по отношению к Черноморскому Флоту. Но и на этом комплексе учебная отработка ведется лишь один раз в год. Количество летчиков, подготовленных к работе на авианосцах, не превышает дюжины, при том, что даже имеющийся у нас сегодня "Кузнецов" может нести 50 самолетов. Таким образом традиция палубной авиации может попросту потеряться.
Такой подход к строительству авианосцев, при котором они не обеспечиваются ни базированием, ни кадрами летчиков, и в самом деле не нужен и является преступным разбазариванием средств. Необходимы не плавучие модели боевых кораблей в масштабе «1:1», а элементы действующего и боеспособного флота. Только при этом условии Россия окажется способна вступить в борьбу за преобладание в Мировом Океане.
